матюгами,
  что не только у него, но и у тех, кто прослушивал милицейскую волну в
  радиоцентрах главка и ФСБ, у газетчиков и телевизионщиков, искавших в эфире
  "горячие" новости, завяли уши.
  
  - Зря ты так, Василич. Только внимание привлечем.
  
  - Уже привлекли. "Буря в пустыне", бля! С блеском мигалок, но без сирен, во
  двор вкатились два патрульных автомобиля.
  
  - А эти куда?
  
  Родионов ржал, не переставая.
  
  - Пускай, хуже не будет. Откуда-то возникла "скорая помощь", встала
  вплотную к УАЗам. Белые халаты и серые бронежилеты сошлись вместе,
  перекурили; медсестра осталась с постовыми, врач вернулся в "рафик" и стал
  читать журнал.
  
  Проблесковые маячки на крышах трех машин работали, не переставая. Посмотрев
  на это дело, врубил свою мигалку и водитель "пожарки".
  
  - Интересно, они сами что-нибудь понимают? - спросил Волгин.
  
  Катышев смотрел остекленевшим взглядом и тихо ругался.
  
  - Шел четвертый год войны, - сказал Родионов.
  
  - За дверью шевелятся, - сообщил участковый из подъезда. - Что мне делать?
  
  - Улыбайся, - посоветовал Катышев, выходя из ступора.
  
  Когда ожидание стало совсем невыносимым,