молча сошел по
  ступеням.
  
  Сознание у него как будто отключилось.
  
  - А ты ничего, держишься, - сказали ему в спину. - Помню, третьего дня сюда
  одного фирмача привезли, так он еще по дороге обделался.
  
  И реплики, и декорации отдавали дешевым спектаклем. Героическая драма на
  сцене Дома культуры работников быта.
  
  - Чего встал?
  
  Локтионова подтолкнули в спину, и он оказался в ярко освещенной комнате с
  голыми цементными стенами, выщербленным полом, который рассекал сточный
  желоб, и жутковатого вида острым крюком, закрепленным под самым потолком. В
  одном углу стоял прикрученный к полу металлический стул с подлокотниками, в
  другом, на куче грязного тряпья, буднично лежал свернутый поливальный
  шланг.
  
  - Садись, дорогой.
  
  Локтионов сел, и его ловко привязали к подлокотникам.
  
  Был бы у него пистолет - он бы застрелился. Но пистолета не было, а
  откусить язык, чтобы умереть от потери крови по методу ниндзя, он не мог.
  Сидел и ждал, о будущем думать не хотелось.
  
  Кто, за что? Он ничего не понимал. Может, попугают и отпустят? Вряд ли. Им
  нужны деньги? Конечно, он отдаст все. Или почти все. Глупо не