м он периодически "сливал" милиции зарвавшихся
  конкурентов и не видел в том ничего дурного. Главное, конечно, чтоб
  остальные не узнали. Они поступают так же, но кто ж это вслух признает?
  
  - Стоят, если он их повторит на суде и в чистых штанах.
  
  - А если записать на видео? Дать ему привести себя в порядок, развязать?
  Филин отмахнулся.
  
  - Надо сделать запись, - решила Лариса. - Найдешь камеру?
  
  - Постараюсь.
  
  - Я с ним сама поговорю...
  
  Отпустив "смышленых", Лариса встала перед смотревшим в пол Локтионовым,
  закурила и спросила:
  
  - Чего ж мне такая мысль раньше в голову не пришла? Сомневалась чего-то,
  жалела тебя... Дура, одно слово. Правда, слава Богу, опомнившаяся. Ты меня
  слышишь, Эдуард?
  
  - Мне очень жаль, - сказал бывший директор.
  
  - Не будем о жалости. У тебя, Эдуард, есть два пути. Как в кино. Либо ты
  идешь к прокурору, либо мы... Точнее, уже я одна, - иду У загс. За твоим
  свидетельством о смерти. Что тебе больше нравится?
  
  - Мне все равно.
  
  - Так не бывает. Решай, всђ в твоих руках. Локтионов решать не хотел.
  
  - Так, понятно. Сейчас ты отмоешься и все, о чем говорил, повторишь