йся рано, видел третий сон.
  В помещение проникли опять-таки незаконно. Барабанили в дверь, пока он не
  открыл, а потом оттеснили с порога в сени и объявили, что станут сидеть у
  него, "пока Фоке не заявится".
  
  Если заявится - хорошо, победителей не судят...
  
  Попытка еще раз, с наскока, "расколоть" хозяина успеха не возымела.
  Свешников держался невозмутимо, на самые железные аргументы и страстные
  призывы реагировал флегматично, в основном пожимал плечами и повторял:
  
  - Вы - власть, воля ваша. Хотите - сидите, коли надо...
  
  Родионов, много лет назад сталкивавшийся со Свешниковым по работе, также
  потерпел фиаско.
  
  В конце концов перестали шептаться, сидели молча, думая каждый о своем.
  
  "Конец простой, пришел тягач..."
  
  Время подбиралось к пяти часам.
  
  Родионов задремал, клюнул носом, встрепенулся и скрипнул стулом.
  
  С улицы отозвалась собака. Солидный зверь, обученный. Хозяин держал его на
  заднем дворе, на короткой цепи. Доступ в дом овчарка не преграждала, но
  слышала все.
  
  "Двери не взломать, слишком хорошие изнутри запоры, - думал Волгин. - Либо
  ждать утра, пока хозяин проснется и выйдет