назад. - Черт, а сестренку-то жалко! Одна
  она у меня была. Хлопнуть бы чего-нибудь покрепче.
  
  Волгин включил кофеварку, достал из шкафа початую бутылку коньяку и два
  стакана, сорвал обертку с большого "Фазера".
  
  Лариса поразилась:
  
  - В милиции наконец-то узаконили пьянство? Нет, судя по этикетке, мы не в
  совковой ментовке, а в комиссариате на Елисейских полях.
  
  Коньяк остался с понедельника, когда заезжал знакомый из ушедших в
  коммерцию оперов и они отметили встречу. Держать выпивку в шкафу не
  рекомендовалось, тот же ББ мог, под настроение, заложить вышестоящему
  начальству. Или, опять-таки под настроение, прийти со своим стаканом.
  Выпили.
  
  - Хм, приличное пойло. Шикарный кабинет, хорошая машина... роскошная баба в
  кресле. Не боитесь обвинений в коррупции?
  
  - Побаиваюсь.
  
  Лариса посмотрела внимательно, оценивающе, отвела глаза первой, поиграла
  пачкой "Парламента", двигая ее по широкому подлокотнику. Кивнула:
  
  - Похоже, у нас что-то получится. Спрашивайте!
  
  - Рассказывайте.
  
  - Кстати, на "вы", по-моему, - слишком кисло получается. Или в официальных
  стенах надо говорить официально?
  
  -