ик!
  
  - Не сейчас. - Волгин отцепил пальцы коллеги от своего рукава и начал
  спускаться по лестнице.
  
  Вслед донеслось:
  
  - День прожит зря, если Одинокий Волгин не упрятал очередного засранца в
  трюм.
  
  Сергей замедлил шаг. Постоял, держась за перила. Пить не хотелось. Это не
  коньяк, который он подливал Ларисе в три раза больше чем себе, и не
  двадцатиградусный ликер в кафе. Зная себя, боялся, что может не
  остановиться. Сказал:
  
  - Если пьянка мешает работе, то ну ее на фиг, эту работу, - и стал
  подниматься.
  
  В кабинете собралось человек пятнадцать, накурили - хоть топор вешай, даже
  открытое окно не спасало. Сдвинутые столы были накрыты бланками протоколов,
  заставлены разномастными стаканами, переполненными пепельницами,
  ополовиненными консервными банками. Обычная картина злой милицейской
  пьянки. Так пили в кабинетах полвека назад и будут пить через двести лет.
  
  На Волгина внимания почти не обратили, все были заняты разговорами, и, хотя
  давно разбились на микрогруппы, общий смысл бесед в разных углах был
  одинаков. Третья стадия опьянения: яростные диспуты о работе. Как в
  анекдоте про канадских