акомца
  внимательным взглядом, но Актер не волновался, что его запомнят. Он умел
  оставаться в памяти свидетелей размытым, не поддающимся идентификации
  силуэтом. Спокойным шагом он пересек площадку и вошел в подъезд пятиэтажки,
  расположенной напротив дома, где жила Инна. Сидевшая на, скамейке бабуля
  ответила на его кивок благожелательно:
  
  - Дай тебе Бог здоровья, сынок. - И, если бы кому-то пришло в голову прямо
  сейчас ее допросить, она, ни секунды не колеблясь, заверила бы, что этот
  приятный молодой человек не впервые навещает своего приятеля и никогда
  ничего дурного не делал.
  
  Но допрашивать было некому. Актер поднялся на третий этаж, отыскал окно
  Инны в доме напротив и улыбнулся: в отсутствие мужа она времени зря не
  теряла. Красно-черные шторы были раздвинуты, и в проеме сначала дважды
  мелькнула знакомая гибкая фигура Объекта, а потом и вальяжная мужская.
  Практически под самым окном располагался козырек, защищавший дверь
  парадной. Пользуясь тем, что форточка открыта, можно было попытаться
  подслушать разговор между любовниками, но для этого следовало дождаться,
  пока двор опустеет, и Актер пошел