ра не
  удалось. Ровно в час тридцать пополудни явился убитый горем супруг. Лет
  сорока пяти, невысокий и упитанный, с блестящей лысиной и портфелем из
  крокодиловой кожи, он скромно постучал в дверь и мялся на пороге до тех
  пор, пока Волгин не повторил приглашающий жест.
  
  - Спасибо.
  
  Локтионов сел на "посетительский" стул и промокнул лысину носовым платком.
  
  - Я говорил с Ларисой сразу, как прилетел. Это правда, что кого-то уже
  задержали?
  
  - Правда.
  
  - Это один... один из ее любовников, да?
  
  - Да.
  
  - И что? Он уже признался?
  
  - Не в признании дело. Проверяем.
  
  - Я рассчитываю на вашу объективность. Знаете, в случившемся есть и моя
  вина. Я слишком многое ей прощал. Так нельзя.
  
  - Вы были в курсе? - Боль в отбитых ребрах накладывалась на похмелье,
  больше всего на свете хотелось лечь и отоспаться.
  
  - С некоторых пор это стало более чем заметно. Надо было просто отдубасить
  ее как следует, но у меня рука не поднималась. Понимаете, я ведь любил ее!
  Вы меня понимаете?
  
  Волгин на всякий случай кивнул.
  
  - Если отбросить постель, то... "Ничего не останется", - мысленно закончил
  Волгин.
  
  -