его
  охватил холодный воздух, и наконец он оказался на улице.
   Даже здесь, на расстоянии двух длинных улиц к западу от площади, он
  слышал взволнованные крики и взрывы смеха, глухой рокот потока человеческих
  голосов, мчащегося между высокими стенами небоскребов.
   Садов повернул к северу по Шестой авеню, шел он медленным размеренным
  шагом, его кожаная куртка поскрипывала, когда он поправлял наплечный ремень
  своей спортивной сумки. Сумка была из темно-синего нейлона, почти незаметная
  в ночной темноте. Но даже на таком расстоянии от Таймс-сквер полиция
  установила на перекрестках деревянные заграждения, и существовала
  вероятность, что там будут проверять содержимое пакетов и сумок. Таким
  образом, план, разработанный для Садова, заключался в том, чтобы ждать у
  контрольного пункта на северо-восточном углу Седьмой авеню и Пятьдесят
  третьей улицы до тех пор, пока первый, самый мощный, взрыв не отвлечет
  внимание полицейских. Только после этого он на короткое время присоединится
  к толпам бегущих людей и уронит свою спортивную сумку. Одновременно человек
  Джилеи, Корут, вместе с двумя людьми Ника Рома сделают то же самое на
  остальных трех углах площади. В каждой из сумок находилась взрывчатка и
  взрыватель, который сработает через десять минут, в тот самый момент, когда
  толпы бегущих будут особенно густыми.
   Тех, кто окажутся в пределах убойной зоны, разорвет на части. Еще сотни,
  может быть, тысячи людей пострадают во