бы тяжелым испытанием для собачьего обоняния,
  а сегодня особенно. Сегодня она казалось чем-то средним между
  скотомогильником и новоорлеанским карнавалом Марди-Гра: оглушительный шум,
  сверкающие огни и море запахов отвлекут собак от всего остального.
   Даже самое обычное передвижение по площади было затруднено. В начале
  вечера, когда толпы не были еще столь многочисленными, собаки могли
  двигаться более или менее свободно. Теперь же толпы запрудили всю огромную
  площадь люди стояли, прижатые плечами друг к другу, и передвигаться стало
  почти невозможно.
   А потому собак приходилось держать на коротком поводке, ограничивая таким
  образом площадь поиска главным образом пространством вокруг трибуны,
  огражденным канатами.
   Но Гилмора тревожило еще и то, что волнующиеся животные могли пострадать
  от обезвоживания, что может в течение нескольких минут привести к шоку и
  даже к смерти, если положение немедленно не исправить. Каждый из псов весил
  по полторы сотни фунтов, и им приходилось часто пить, чтобы охладить
  взвинченный собачий обмен веществ. Зная это, Гилмор привез несколько
  галлонных кувшинов с водой.
   Теперь машина с ними стояла возле небоскреба на Таймс-сквер ј 1, и
  собаки, высунув язык, уже дважды за последний час таскали его туда.
   Гилмор стоял рядом с трибуной, наблюдая за тем, как Роб Займан и Джолин
  Риз занимают места рядом с мэром, и тут он почувствовал, что Фей снова тянет
  его за поводок. Это