руку в карман, а полицейский расстегнул кобуру, никогда не забудет
  собственное ощущение страха и стремительный бег времени, как на
  видеомагнитофоне, когда ты прокручиваешь запись, не выключив изображение.
   Затем он взглянул на огромный экран "Панасоника" над головой, увидел, что
  цифры показывают 23.56, подумал, что осталось четыре минуты, вот-вот
  наступит полночь, и понял, что они хотят сделать это ровно в эту минуту,
  если только не случится что-то, что вынудит их сделать это раньше.
   Он всегда будет помнить, как повернул голову к Розетте и их дочери Таше,
  думая, что нужно как можно быстрее увести обеих с трибуны, как он сжал руку
  жены, встал со своего стула и с поразившей Рози поспешностью потянул ее за
  руку, отчего она посмотрела на него удивленным взглядом, словно спрашивая
  "Что случилось?". Но прежде чем он успел ответить, все вокруг растворилось в
  ослепительном блеске новой звезды, он почувствовал удар раскаленного
  воздуха, под ногами задрожала земля, его бросило вниз, и он начал беспомощно
  кувыркаться в потоке этого адского режущего света, так и не отпуская руки
  Рози, руки Рози, руки...
   Внезапно ослепительный свет померк, ослаб обжигающий жар, и он
  почувствовал, что находится все еще на трибуне, лежит распростертый на боку,
  а его левая щека уткнулась в кучу колких обломков. Кровь текла по лицу, и
  мир, казалось, раскачивался вокруг. Почему-то его ноги оказались выше
  головы.
   Вокруг полыхало пламя,