было затянуто дымом. Сверху градом сыпались
  осколки стекла. В ночи ревели сирены, а повсюду вокруг кишели люди. Часто
  залитые кровью, они бежали, ползли, кричали, стонали, звали друг друга.
  Словом, это было настоящее светопреставление.
   Откуда-то сверху донесся стон рвущегося металла. Гаррисон невольно
  подумал, что странное положение его тела связано с тем, что под трибуной
  рухнули подпорки, а ее середина ушла вниз.
   Доски трескались и горели, и ровные раньше ряды складных стульев были
  опрокинуты и валялись повсюду, словно разбросанные рукой какого-то гиганта.
   Площадь после взрыва напоминала скорее лунный ландшафт, чем привычную
  Таймссквер.
   Где-то справа от себя Гаррисон увидел вздымающийся в небо огромный
  огненный гриб. Он поднимался из глубокого кратера, и Гаррисон мгновенно
  понял, что именно там стоял ларек уличного торговца, там стоял полицейский
  со своими собаками, там произошел взрыв.
   Почему-то эта мысль вернула его к действительности, вырвала из сумерек
  шока, в котором он находился несколько секунд после взрыва, и тут на него с
  невероятной силой обрушилось сознание того, что он не проверил, где Рози и
  Таща, Только сейчас осознав, в каком положении лежит, Гаррисон почувствовал,
  что его левая рука, вывернутая назад, по-прежнему сжимает маленькую руку
  жены.
   - Рози..? - еле слышно простонал он:
   Ответа не последовало.
   - Рози..?
   Молчание.
   Гаррисон заставил себя поднять голову. Стон рвущегося