травили почву, сказали они. Однако чиновники
  умолчали о том, что их же министерство отдавало приказы выращивать все
  больше и больше зерна в то время, когда всем управляли из Москвы, когда
  устанавливали непосильные нормы и распределяли поставки продуктов питания
  между регионами. Они умолчали о том, что вода, поступающая на поля, была
  отравлена отходами химических и военных заводов, работавших тогда на полную
  мощь. Наконец, они ничего не сказали и о том, есть ли способ исправить
  положение за время, оставшееся до следующего сева или даже до сева через
  год.
   Может быть, вообще уже слишком поздно, подумал Вели Газанов.
   И вот теперь мельница бездействовала, в ней царила могильная тишина,
  потому что не было зерна.
   Вели послюнил большой и указательный пальцы, потушил ими самокрутку и
  сунул окурок в карман рубашки. Позднее он соберет табак из других лежащих
  там окурков и свернет новую сигарету, не теряя ни крошки драгоценного
  табака.
   Значит, зерна в этом году не будет. Ни в их Деревне, ни у соседей, ни на
  полях между Каспием и Черным морем.
   Это означало, что скоро, пугающе скоро Россия огласится криками умирающих
  от голода людей.
  
  Глава 4
  
  Белый дом, Вашингтон, округ Колумбия, 26 октября 1999 года
  
   - Для России хлеб - это все, - сказал Владимир Старинов по-английски, -
  он свободно говорил на английском языке, хотя и с заметным акцентом. - Вы
  понимаете это?
   Президент Баллард задумался над его словами.