ии в Сеуле. Доналд никогда не сомневался в искренности
  любви Сунджи, но часто задумывался, что в большей мере побудило ее
  согласиться стать его женой - любовь к нему или возможность часто приезжать
  вместе с ним в США. Он не стеснялся таких мыслей, не стеснялся даже сейчас.
  В глазах Доналда Сунджи только выигрывала от того, что согласилась
  пожертвовать своей карьерой, которой так дорожила, согласилась стать женой
  человека, которого едва знала, чтобы иметь возможность помогать другим. В
  свои шестьдесят два года Доналд стал понимать, что отношения между людьми
  должны устанавливаться не обществом, а самими этими людьми. Они с Сунджи так
  и делали, конечно.
   Доналд на ходу раскурил трубку, и отблеск тлеющего табака отражался в его
  наполненных слезами глазах. Ему казалось, что стоит вернуться в посольство,
  поднять телефонную трубку и набрать номер, как ему ответит Сунджи, а он
  спросит, что она читает или что она ела сегодня. Так он делал каждый вечер,
  если они не были вместе. Непостижимо, противоестественно - почему нельзя
  этого сделать сейчас. Доналд стоял у перехода для пешеходов, и слезы текли
  по его щекам.
   В чем теперь смысл его жизни?
   Пока Доналд не мог ответить на этот вопрос. Он и Сунджи любили друг
  друга, но важнее было то, что они искренне восхищались друг другом. Даже
  когда никто не ценил и не понимал того, что они делали или хотели сделать,
  Грегори и Сунджи легко находили общий язык. Они вместе