накричал на Роджерса, тогда генерал по крайней мере хорошо
  слышал бы директора. Но Пол Худ редко повышал голос. Если его что-то
  раздражало, он начинал говорить очень медленно, обдуманно вытягивая из себя
  слово за словом, как будто боялся поскользнуться на собственном гневе. В
  такие минуты Худ казался Роджерсу поваром в фартуке и белом колпаке с
  противнем в руках, на котором он осторожно опускает пиццу в печь.
   - ., оставил меня с неукомплектованным штатом, - говорил Худ. - Моей
  правой рукой стала Марта.
   - А чем она плоха, Пол? - кричал Роджерс в микрофон. - В первой
  заокеанской операции я должен быть с отрядом.
   - Не ты принимаешь такие решения! Ты должен был согласовать свои планы со
  мной!
   - Я знал, что у тебя хватает дел. Мне не хотелось лишний раз тебя
  беспокоить.
   - Ты боялся получить отказ, Майк. Признайся хотя бы в этом. Не пытайся
  меня обмануть.
   - Ладно. Признаю, в этом ты прав.
   Роджерс покосился на подполковника Скуайрза. Тот делал вид, будто ничего
  не слышит. Генерал побарабанил пальцами по телефону; он надеялся, что Худ
  остановится вовремя. Роджерс был таким же профессионалом, как и Худ, тем
  более в военных вопросах, и не был намерен выслушивать больше необходимого.
  Особенно от того, кто выколачивал деньги из таких типов, как Джулия Роберте
  или Том Круиз, когда генерал вел в бой механизированную бригаду в Кувейте.
   - Хорошо, Майк, - сказал Худ, - ты остаешься с отрядом. Что