такой
  талант. Как только у Роджерса возникало желание дать Худу пинка, он
  напоминал себе, что Пол занял место директора Оперативного центра не без
  веских оснований.., как бы Роджерсу ни хотелось, чтобы это место предложили
  ему.
   Еще Роджерсу очень хотелось, чтобы Худ хотя бы изредка присоединялся к
  нему в его развлечениях, а не вел себя так, словно вознамерился принять
  участие в конкурсе "Лучший семьянин года". За игорным столом они, наверное,
  могли бы заработать состояние, а кое-кто из его девушек, возможно, заставил
  бы Худа немного расслабиться, сделать его жизнь чуть легче.
   Роджерс стянул наушники и прислонился к вибрирующей алюминиевой стенке
  транспортного самолета. Провел ладонью по седеющим черным волосам, которые
  коротко постриг накануне.
   Роджерс понимал, что Худ не может стать другим - точно так же, как не
  может вдруг измениться и он сам. Вероятно, это не так уж и плохо. Что сказал
  Лаодам Одиссею? ".., яви же силу свою нам, изгнав из души все печальные
  думы". Что стало бы с любым из них, если бы их не подстегивало чувство
  соперничества, соревнования? Одиссей не стал бы участвовать в играх, не
  победил бы в метании диска, не был бы приглашен во дворец Алкиноя и не
  получил бы подарки, которые так пригодились ему на обратном пути.
   - Сэр, - обратился Скуайрз к Роджерсу, - не хотите ли просмотреть наши
  сценарии? Нам понадобится часа два.
   - Вы совершенно правы, - согласился Роджерс. - Это