удаль миссисипского юноши, но ее уже почти
  заглушили требовательный тон, выработавшийся после десяти лет службы в ЦРУ,
  и непреходящая горечь воспоминаний о бомбардировке посольства США в Бейруте
  в 1985 году, после которой он стал калекой.
   - Я проверяю степень и тип проникновения в нашу сеть, - объяснил Столл и
  плотно сжал губы, чтобы не добавить: "старый зануда". Так могли называть
  Херберта только Худ и Роджерс, но больше никто и уж, разумеется, не тот, кто
  никогда не носил военной формы, в ноябре голосовал за либералов и тем не
  менее имел в Оперативном центре не меньший вес, чем сам Херберт.
   - Так вот, юный гений, может быть, вам станет чуть легче, если вы
  узнаете, что не только нам надавали по морде.
   - Кому еще?
   - В Министерстве обороны часть компьютеров тоже отключилась...
   - На двадцать секунд? Херберт кивнул.
   - И в ЦРУ.
   - Какие компьютеры?
   - В секторах по контролю над кризисными ситуациями. Все компьютеры,
  которые мы снабжаем данными.
   - Черт...
   - Вот именно, молодой человек. Мы переполошили многих, и они теперь хотят
  найти козла отпущения.
   - Черт! - повторил Столл и повернулся к экрану, на котором замерли первые
  колонки цифр.
   - Первая директория чиста, - пропел Могучий Мышонок. - Перехожу к
  следующей.
   - Я не говорю, что вы в чем-то виноваты, - продолжал Херберт. - Я бы не
  стал мутить воду, если бы хорошие парни не тормошили меня каждую минуту. Но
  вы мне нужны, чтобы получить