хмурился. Роджерс ему нравился, иногда он даже восхищался своим
  заместителем, а еще чаще зависел от него. Худ говорил, что подаст в отставку
  в тот же самый день, когда застанет двухзвездного генерала врасплох, потому
  что был уверен, что лучшего профессионала просто не может быть.
   - Кто тебе сообщил? - спросил Худ. - Кто-нибудь с сеульской базы?
   - Нет, - ответил Роджерс. - Я все видел по Си-эн-эн. Худ помрачнел еще
  больше. Хотя он сам страдал от бессонницы, изредка ему казалось, что Роджерс
  вообще не нуждается во сне. Может быть, у холостяков запас энергии больше, а
  может, генерал заключил союз с дьяволом. Ответ на этот вопрос можно будет
  получить, если Роджерса наконец подцепит одна из его двадцатилетних подружек
  или если он еще шесть с половиной лет проживет в холостяках.
   Поскольку телефон в автомашине не был защищен от подслушивания, Худу
  пришлось говорить с Роджерсом обиняками.
   - Майк, я еду к боссу. Не знаю, что он хочет, но на всякий случай держи
  команду "Страйкер" в состоянии боевой готовности.
   - Неплохая мысль. У тебя есть основания полагать, что наконец-то он
  позволит нам поиграть за рубежом?
   - Ни малейших, - ответил Худ. - Но если он решит, что настало время с
  кем-то поговорить всерьез, то по крайней мере вести этот разговор будем мы.
   - Это мне нравится, - сказал Роджерс. - Как заметил лорд Нельсон перед
  Копенгагенским сражением: "Запомните! Ни за какие деньги я не хотел бы
  оказаться в другом