яч иен. Посетители искренне
  радовались выигрышу, но лишь немногие приходили сюда в надежде получить кучу
  денег. Японцев привлекала загадка падения шариков через сложный лабиринт,
  непредсказуемость фортуны. Игрок соревновался не с машиной, а с судьбой,
  выяснял, как к нему относятся его боги. Было широко распространено поверье,
  что если кому-то удастся переломить свою судьбу в игорном зале, то изменится
  и вся его жизнь. Никто не мог предложить этому разумного объяснения, но
  очень часто поверье сбывалось.
   Игорные залы разбросаны по всем островам Японии. Некоторые из них на
  вполне законных основаниях уже несколько столетий принадлежали определенным
  семьям. Некоторые были собственностью криминальных структур, главным образом
  гангстерского концерна Якуза и старинного клана бандитов Санзоку.
   Игорный зал в Нагато, на западном берегу острова Хонсю, принадлежал
  независимой семье Цубарайя, которая владела и этим залом, и теми, что стояли
  на том же месте двести лет назад. Криминальные структуры регулярно -
  впрочем, не прибегая к насилию, - пытались купить зал, однако семья Цубарайя
  не склонялась к продаже. Свой доход она вкладывала в северокорейские
  предприятия в надежде существенно расширить оборот после объединения страны.
   Дважды в неделю, по вторникам и пятницам, Эйдзи Цубарайя через двух
  доверенных курьеров, обосновавшихся на юге Кореи, отправлял миллионы иен в
  Северную Корею. Курьеры с пустым неприметным портфелем