енерала.
  Роджерс отдал подполковнику честь, и они обменялись рукопожатием.
   - Это зависит от того, не устали ли вы бездельничать.
   - Мы всегда готовы к работе, сэр.
   - Отлично. Я уже вызвал вертолет. Берите с собой одиннадцать человек, и
  пусть Кребс захватит еще одну сумку. Мы вылетаем через пять минут.
   Скуайрз понимал, что сейчас, когда их могут услышать жены и дети, не
  время спрашивать, куда они летят или почему потребовалось только двенадцать
  человек, а не вся чертова дюжина. Невинное на первый взгляд замечание,
  брошенное женой другу или родственнику во время разговора по обычному
  телефону, может иметь катастрофические последствия. Понимал Скуайрз и то,
  что сейчас не время интересоваться содержимым небольшой черной сумки,
  которая была в руках у Роджерса и к которой был прикреплен странный рисунок
  - что-то вроде травы, пробивающейся сквозь бетон. Когда генерал решит, что
  настало время посвятить Скуайрза, - если вообще решит, - то он скажет сам.
   Скуайрз ответил лишь "Слушаюсь, сэр", и бегом вернулся к столу. Все
  двенадцать мужчин уже забыли радости и разочарования утреннего соревнования
  и были готовы отправляться на задание.
   Скуайрз отдал приказ, и одиннадцать человек разбежались по домам, чтобы
  одеться и прихватить экипировку. Никто из них не остановился, не стал
  прощаться с женами и детьми - долгие проводы, полные слез глаза могут
  вспомниться в тот момент, когда им придется рисковать жизнью,