нафаршировать - неизвестно. Может, меня... может, Петровича. А может, и вас... Тут, знаете ли, господа сыщики, почешешь плешь-то, попьешь валерьяночки.
   Брюнет сделал долгий глоток пива. Кадык на небритой шее ходил вверх-вниз. Партнеры сидели молча. Брюнет выпил полулитровый бокал почти до дна.
   - Ладно, - сказал он, - теперь хоть ясность какая-то есть... Только не пойму: зачем вам это было надо?
   - Попробую объяснить, - сказал Петрухин. - Дело тут вот в чем...
   - Погоди, Мить, - перебил Купцов. - Погоди. Мы сделаем по-другому.
   Купцов взял свою сумку, вытащил из нее магнитофонную кассету, потом подошел к "филипсу", вставил ее в магнитофон.
   - Я расскажу, - шепнул из динамиков незнакомый Брюнету женский голос. - Я все расскажу. Только выслушайте меня... пожалуйста. Мы же не хотели. Мы не думали, что так выйдет... Выслушайте меня. Я все расскажу.
   - Кто это? - спросил Брюнет.
   - Слушай, и все поймешь сам, - ответил Петрухин.
  
  ***
  
   - Лиса - тварь. Вы даже не можете представить себе, какая она тварь. Вы думаете сейчас: вот сидит стерва. Довела Таню до петли, а теперь придумывает себе оправдание... А мне плевать! Мне плевать. Я от слов своих открещусь, и ничего вы не докажете. Никогда и ничего... А Лисы мне не жалко. Она - монстр. Она разрушала все, к чему прикасалась. Ей это нравилось. Она тащилась от возможности сделать гадость. И делала их...
   Она стравливала людей, она входила в доверие... о-о, эта она умела. Она была обаятельна и умна и умела этим пользоваться. Она говорила вам, что мы - подружки? Говорила? Так вот - это ложь. Не было у нее подруг. И не могло быть в принципе. Дружба требует взаимности и искренности. Лисе это несвойственно. Совсем. Она просто не понимает, что это такое. Так же, как животное не может понять, что такое стыд, например... Лиса нашла себе