сказал Купцов.
   - А Мариша здорово похожа.
   - В общем, да, похожа, но сейчас выглядит весьма возбужденной.
   - Еще бы! Она считает, что настал ее звездный час, - сказал Петрухин.
   И Петрухин, и Купцов синхронно посмотрели на часы. Всего четверть часа отделяло Марину и ее "ассистентку" от решающего звонка. Обе дамы - шикарная Марина и невзрачная и неопрятная Гусева подошли к стойке и что-то заказали, оказавшись теперь в поле зрения Петрухина. Дмитрий делал вид, что беседует с партнером, а сам незаметно разглядывал садисток. Опер с шестнадцатилетним стажем навидался всякого, однако никогда еще не встречал женщину, угрожающую другой женщине тем, что "пустит" ее ребенка "на запчасти". Была в этом какая-то особенная мерзость.
   Подельницы совершенно не выглядели людоедками. Напротив - Марина Чибирева была весьма миловидна, со вкусом одета, улыбалась приятно. Трудно было представить, что это она придумала фразу про "запчасти"... Светлана Гусева вид имела потрепанный. Петрухин никогда не видел ее сестру - Гадалку - и судить о внешнем сходстве не мог, но в лице у Светланы Гусевой было что-то очень неприятное. Сначала Петрухин посчитал, что ее внешний вид - результат пьянства, но вскоре понял, что ошибся. Еще он подумал, что вещи, которые сейчас были на Гусевой, принадлежали когда-то Марине. И не ошибся.
   Женщины подошли к стойке, сели на высокие табуреты. Марина что-то сказала бармену. Тот кивнул, и вскоре перед женщинами стояло по бокалу. Один с "Мартини", другой - с соком. "Мартини" взяла себе Марина, и Петрухин подумал, что причина неопрятного вида Гусевой не в пьянстве. Любопытно было бы, подумал Дмитрий, посмотреть на твои вены, Света... Обе дамы сидели у стойки бара, курили, старались выглядеть беспечно, но это не особо у них получалось.
   - Девятнадцать пятьдесят восемь, - сказал, взглянув