й пародией.
   - Прошу, - сказал Петрухин, делая галантный жест.
   Марина протянула Любовнице карту, и та быстро схватила ее. Петрухин отошел на несколько шагов в сторону. Все шло как по-писаному. Любовница, не заглядывая в шпаргалку, уверенно набирала номер.
   ...В гостиной Лисы сидели у телефона специально приглашенные соседки-понятые. Через включенную громкую связь они могли слушать весь разговор... Вообще-то Купцов хотел пригласить на эту акцию следачку прокуратурскую, но ничего из этого не вышло.
   - Але! Ты еще жива, сучка недострелянная? - произнесла Любовница. Она говорила негромко, прикрывала трубку левой ладонью, но Петрухин услышал. Он давно заметил, что, когда требовалось, чувства у него обострялись. - Зажилась ты, тварь такая, зажилась. Ты бы лучше не ждала, пока мы снова за тобой придем. Ты бы лучше, сука, сама в петлю прыгнула... в шелковую, в шелковую!
   Любовница засмеялась. Мерзко, ненатурально. Петрухин обернулся. Увидел на лице Любовницы странное выражение... еще более странное выражение жадного восторга было на лице у Марины. Она слегка приоткрыла рот, и белая полоска зубов вспыхнула между полосками ярко-красной помады. Чем-то Марина напоминала мелкого грызуна, поймавшего добычу... Смотреть на нее было противно.
   Любовница бросила в трубку еще несколько фраз. Все примерно одинаковые. Оборвала разговор. Петрухин видел, как Марина сама вытащила карту из аппарата, убрала в сумочку... Ну-ну, конспираторша ты наша!
   - Все, девочки? - жизнерадостно спросил Петрухин. - Не будем больше звонить?.. А может, мне свой телефончик черканете?
   Ему не ответили, прошли мимо. От этой пары пахло духами, потом и ненавистью.
   - Бабки, - говорила Марине Любовница. - Бабки давай, у меня кумар скоро придет.
   - А что она? - спрашивала Марина. - Что она сказала?
   - Она запищала