- не поверят.
   - А что все-таки произошло? - спросил Купцов.
   - Неужели непонятно?.. Этот Андрей, если, конечно, он Андрей, вскружил ей голову. Она, Нюшка-то, баба неплохая, но с тараканами... Она разок уже замужем побывала по молодости. За одним... (Петр Николаевич усмехнулся) гением. Гений этот пил и ее бил... вот так, господа. А у нее с той самой поры образовалась идея фикс, что вот, мол, когда-нибудь в ее жизни появится НАСТОЯЩИЙ МУЖЧИНА. Понимаете?
   - Пожалуй, да, - ответил Купцов. Петру хин кивнул.
   - Ну вот... вот он и появился. Из дождя и августа. Наплел ей, дурехе, с три короба. Про Бродского... а она, Нюшка-то, от Бродского кипятком писает. Ведь как будто знал, гандон, на чем ее подловить можно. И, конечно, подловил... Пригласил в кафе, потом повел гулять по набережным... В сумерках... под дождем. Вы понимаете?
   - Пожалуй, да.
   - Ну вот... дурочка сомлела и пригласила его к себе. А если точнее: к нам. Но я-то в Питере бываю только наездами, я почти постоянно живу в Швеции. А сюда прилетел на пару дней после ее звонка. Она мне позвонила и закатила истерику: ах, его убили! Ой, дура! Ой, дура, дура, дура... Ой, дурища!
   Петр Николаевич сокрушенно покачал головой, налил себе виски, выпил.
   - Так на чем, господа, я остановился?
   - На том, что ваша сестра пригласила своего знакомого в дом.
   - Да, верно. Она пригласила этого Андрея в дом. Уж не знаю, чем они там занимались - стихи читали или еб...сь, но вспыхнула промеж ними любовь невероятная. Встретились, понимаешь, два одиночества, развели у дороги бордель... В общем, покидая под утро мою сестру-дуреху, этот Андрей "в залог нашей высокой любви" попросил фамильную саблю. И она дала!
   - А когда это было? - спросил Петрухин.
   - Пятого.
   - Понятно, неделю назад. И с тех пор Андрей не появлялся...