ли, что есть такая особа романтичная.
   - А если он случайно в этот магазинчик... прошу прощения - студию - зашел?
   - Не-а, Леня, не случайно... не случайно. Очень уж все подозрительно гладко получается: шмотки, манеры, стихи Бродского... и даже время его появления - перед закрытием - не случайно. Да еще и дождь этот...
   - Дождь тоже он подстроил? - поинтересовался Купцов.
   - Насчет дождя ничего не скажу, - отозвался Петрухин. - Дождь - он и есть дождь... явление, так сказать, природы. Заказать его нельзя. Но чтобы все остальное совпало... извините!
   - Извиняю. А если все-таки случайность? Вот шел-шел человек по улице и увидел вывеску - "студия"! Сообразил, что ему это нужно... зашел. Увидел. Победил. Женщина-то действительно симпатичная весьма... а? Ну а с саблей этой так уж вышло - случайно. Можешь возразить, инспектор?
   - Легко, инспектор. Во-первых, по улице он не "шел-шел", а ехал. Потому как если бы "шел-шел", то на спиньжачке остались бы следы дождя... их, однако же, нет.
   - Нюшка могла забыть или просто не обратить внимания.
   - Могла, Лень, могла... Но я нюхом чую, что я прав: этот гусь подъехал на такси. А знаешь, почему на такси?
   - Почему?
   - А он свою тачку светить не хотел...
   - Резонно.
   - Еще бы. Поехали, инспектор, дальше: они провели вдвоем приблизительно двенадцать часов. О чем только ни говорили! Но при этом он ничего о себе не сообщил. Ни-че-го!
   - Почему же? - возразил Купцов с улыбкой. - Он тонко намекнул, что он "рыцарь плаща и кинжала".
   Петрухин рассмеялся.
   - Это, - сказал Митя, - свидетельствует, что с чувством юмора у парня все в порядке... как думаешь, Леня?
   - Думаю, что это небольшой перебор, и наша замечательная мадам-художница могла бы насторожиться.
   - Ерунда! Баба - она и есть баба. Уши развесила,