- Видите ли, в чем дело, Антон Евгеньевич... У вашей бывшей жены, Анны Николаевны, путем обмана похитили саблю...
   - Саблю? - ахнул он. И что-то в глазах его изменилось. Что-то изменилось, и я понял: в цвет. Что-то он знает. Или догадывается.
   - Саблю, - подтвердил я. - Вы знаете, о какой сабле речь?
   - Разумеется... Она у них одна - сабля-то. Восемнадцатый век. Двести лет уже в семье... Ай-яй-яй... Украли, значит?
   - Не совсем, Антон Евгеньевич, не совсем. Анна Николаевна сама отдала саблю мошеннику.
   - Как это? - удивленно спросил он.
   - Дело в том, что преступник сумел Анну Николаевну очаровать... я бы даже сказал: влюбить в себя... и под эту музычку завладел саблей.
   Непризнанный "гений" Антоша захохотал... как-то он злорадно захохотал, подло, паскудно.
   - С этой дуры станется, - сказал он, отсмеявшись. - Ассоль недое...ная. Все, понимаешь, прынца ждала... Вот и дождалась!
   После этих его слов у меня почти не было уже никаких сомнений: Андрея навел "непризнанный гений". Настало время брать быка за рога. Я сказал Антону:
   - Мы полагаем, Антон Евгеньевич, что появление мошенника в магазине вашей бывшей супруги не случайно. Кто-то его навел. Неосознанно, невольно, но все-таки навел... Претензий к нему, разумеется, нет. А вот помощь в установлении преступника он может оказать существенную.
   Я сказал это, давая Антону шанс исправить свою ошибку. Я видел, что он совсем гнилой, но давал ему шанс.
   - А я тут при чем? - спросил он.
   - Мы считаем, что это вы невольно навели преступника.
   - Не знаю ни хера, - убежденно сказал "гений". - Не надо меня на понт брать. Кто-то эту дуреху мечтательную бомбанул, а я тут при чем? Не знаю я ни хера. Сами разбирайтесь с Анькой.
   Дурак ты, Антон Евгеньевич, подумал я и посмотрел на Димку.
  
  Петрухин: