паспорт, новенький, выданный чуть больше года назад, но уже изрядно захватанный ментовскими руками во время многочисленных проверок, рейдов и "Вихрей-антитерроров". Я пролистал, отметил, что Этибар-оглы женился почти одновременно с получением паспорта. Отметил, что его "избранница" старше его на двадцать лет... Это ж надо, какая любовь!
   Куда там Ромео и Джульетте. Хотя, с другой стороны, во времена Ромео и Джульетты не оформляли фиктивных браков с целью получения гражданства.
   Я посмотрел паспорт и опустил его в карман.
   - Э-э, - сказал Этибар.
   - Еще раз скажешь мне "э-э" - рассыпешь свои коронки по асфальту. Где Русаков?
   - Кто? - спросил Мамедов растерянно.
   - Слушай, Эдик, я ведь русским языком говорю: где Русаков? Где сабля?
   - Сабля? - переспросил он, и мне стало ясно, что про саблю он ничего не знает. Чуда не произошло, хоть мы, впрочем, и не особо надеялись. Мы не надеялись, но все-таки думали: а вдруг? Мне стало ясно, что про саблю он ничего не знает. Тем не менее я повторил:
   - Где сабля? Я точно знаю, что ты ее дома хранишь.
   - Слушай, начальник, - сказал он, - мамой клянусь: не знаю никакой сабля... да?
   - Ты еще здоровьем мадам Гришуковой поклянись, - подсказал я.
   - Какой мадам Гришуковой? - возмутился он, а я злорадно подсказал:
   - Твоей горячо любимой "супругой" Гришуковой Жанной Револтовной, одна тысяча девятьсот сорок девятого года рождения... Ты что же это, Эдик, "супругу" забыл?
   Мамедов снова сглотнул, и его смуглое лицо побледнело, черные усы и щетина на щеках обозначились контрастней. Он явно не понимал, что происходит и чего от него хотят... А мне, собственно, именно это было и нужно.
   - Плевать мне на твою "супругу", Эдик, - сказал я. - Плевать... Мне нужна сабля. Ну - где хранишь: в шкафу? На антресолях?
   - Какая