нова возмутился он. Впрочем, его возмущение было пассивным, если можно так выразиться. - Зачем так говоришь, да?
   - Значит, нет дома сабли краденой? - спросил из салона Ленька.
   Мамедов посмотрел на него. Смотреть ему пришлось против низкого вечернего солнца, и навряд ли он что-нибудь толком разглядел - разве что темный костюм, светлую сорочку и галстук.
   - Нет никакой сабли, - ответил он и даже приложил руку с трубой к сердцу. - Клянусь - нет.
   - Хорошо, - сказал я. - Веди домой, сами посмотрим.
   - Зачем? - насторожился он.
   - Ты что - дурак? - спросил я, но вклинился Ленька из своей загадочной глубины салона:
   - Не надо оскорблять гражданина, товарищ капитан. Он не хочет пускать нас в квартиру - не надо. Это его конституционное право... Верно?
   Я кивнул, и Этибар-оглы тоже кивнул. Он слышал из салона некий начальственный голос, который вроде бы защищал его интересы, и поэтому он кивнул трижды. Я тоже еще раз кивнул и сказал Леньке:
   - Верно, товарищ прокурор. А что же делать-то с ним?
   - А что с ним делать? - переспросил "прокурор". - Если гражданин не хочет пригласить нас к себе, то, пожалуй, стоит нам пригласить его в гости. Для начала на десять суток по девяностой статье, а за десять суток я гражданину подберу уголовных дел столько, что на пожизненное хватит.
   Леня произнес эти слова и рассмеялся. Мамедов побледнел еще сильней, стиснул свой телефон так, что костяшки пальцев побелели.
   - Ну что, - сказал "прокурор" из своей значительной темноты, - заполнять постановление? Бланки-то у меня с собой, гражданин Мамедов. Осталось только вписать твою фамилию, и все - поедешь прямиком в "Кресты".
  
  ***
  
   Солнце заливало красными лучами потолок однокомнатной квартиры Мамедова на последнем, четырнадцатом, этаже. Квартирка напоминала склад "секонд-хэнда"