нный вход, ждет появления своего друга Андрея. С другой стороны стола сидел и дул пиво на халяву Димон. Четвертым за нашим шестиместным столом был бывший следак, а нынче хозяин ресторана, господин N. Он пил кофе.
   Итак, идея встретить Русакова в ресторане принадлежала мне. Когда я поделился ею с Димкой, он спросил:
   - Тебе это надо?
   Я ответил: надо. Он тогда пожал плечами и сказал: ты - начальник я - дурак. Валяй, крути свое шоу... Он прямо так и сказал: ШОУ. А какое, к черту, шоу, если я человеку помочь хочу? Но Димка сказал: валяй, крути свое шоу. После этого я позвонил "господину N" и договорился, что он устроит мне отдельный кабинет. О чем речь? - сказал "господин N".
   А уж после этого господин оглы позвонил господину Русакову и предложил встретиться у "Господина N". Андрей спросил: а зачем, мол? Оглы ответил: есть хорошее дело. - Хорошее? - Совсем хорошее, да. На пять тысяч баков. После этого Русаков сказа/г: готов хоть сейчас.
   А после этого я сделал еще один звонок и...
   ...и вот наконец-то в зале появился Русаков Андрей Васильевич, уроженец славного города Дивово, последний романтик, с шейным платочком и сыпавший цитатами из запрещенного тогда Бродского. Впрочем, на этот раз платочка и Бродского не было. Равно как и сабельки второй половины восемнадцатого века. Был просто весьма элегантный и уверенный в себе Андрей Русаков. В демократическом сетчатом пиджаке "а-ля Собчак".
   - Пригласи его сюда, - шепнул Димка Этибару-оглы.
   Этибар поднял руку с перстнем на мизинце и помахал Русакову. Тот увидел и легко двинулся к нам. Еще несколько дней назад ни я, ни Димка знать не знали о существовании этого человека. Впрочем, тогда мы ничего не знали и о существовании Антона Старостина, Этибара-оглы, Анны Николаевны, которую брат зовет Нюшкой. Так же мы не знали и о существовании