ень шикарные". Купцов определил про себя по другому - стильные.
   - А вот и мои сыщики, - произнес Брюнет. - Позвольте я вас познакомлю...
   Женщину звали Анна Николаевна, и руку она протягивала так, как для поцелуя. В ней безусловно был шарм. Или, если угодно, ПОРОДА. И красота, которая казалась отстраненной, живущей сама по себе.
   - Весьма рад, - сказал Купцов.
   - Петрухин, - сказал Петрухин. - Очень приятно.
   Про утреннюю мамзель Дмитрий уже забыл.
   Мужчину звали Петр Николаевич Московцев, на вид ему было около тридцати пяти. Его костюм, манера держаться и говорить наводили на мысль о дипломатическом ранге или о неких аристократических корнях... Позже именно так все и оказалось. Или почти так.
   - Петр Николаич, - сказал Брюнет, - наш деловой партнер, эксперт по Скандинавии... Тут, видите ли, вот какая проблема...
   Эксперт по Скандинавии нервно улыбнулся и опустился в кресло. Он явно был возбужден, не особенно-то и пытался это скрыть. Он опустился в кресло и взял в руки бокал с виски.
   - ...тут, видите ли, вот какая проблема, - сказал Брюнет и задумался.
   - Пропал человек, - вставила вдруг Анна Петровна.
   - Аня! - быстро произнес Петр Николаевич. - Очнись, Аня! Подумай, что ты говоришь... пропала музейного уровня сабля. Восемнадцатый век!
   - Господи, Петя, - сказала она и, закрыв лицо руками, заплакала.
   Петр Николаевич сделал большой глоток виски и посмотрел на сестру так, как смотрят на слабоумных: с оттенком сострадания, но основным фоном все-таки остались брезгливость... и презрение.
   - Позвольте, Виктор Альбертович, - сказал эксперт, - я сам введу... э-э... господ сыщиков в суть дела.
   - Господа, - сказал Петр Николаевич, - произошло крайне прискорбное событие... Моя сестра... э-э... моя младшая сестра стала жертвой преступления.