ские оружейники использовали их для изготовления парадного, богато оформленного оружия. В представленном образце необычен булатный клинок иранской работы с четырехгранным штыкообразным острием, дававшим возможность наносить не только рубящий, но и колющий удар. В обухе клинка прорезан глубокий желобок, в котором перекатываются жемчужинки, издающие при ударе особый свистящий звук. Нижняя часть клинка богато декорирована растительным орнаментом, насеченным золотом.
   Монтировка сабли русская. Мастера использовали золоченое серебро с гравированным растительным узором. Найдено своеобразное решение оформления ножен сабли: к фигурной оправе добавлена узкая серебряная лента, обвивающая поверхность светло-коричневой кожи".
  
   Прочитав, Петрухин покачал головой и сказал:
   - Да-а... такой штуковине место в Оружейной палате.
   Петр Николаевич сверкнул глазами и ответил:
   - Такой ШТУКОВИНЕ, Дмитрий Борисыч, место у нас дома, на Пестеля. Где она и хранилась более двухсот лет.
   - Пардон, - буркнул Петрухин.
   Анна Николаевна тем временем перестала плакать, а Купцов вернул альбом и спросил эксперта скандинавского:
   - Значит, у вас украли эту саблю?
   - Какое там "украли"? - махнул рукой Петр Николаевич. - Хуже.
   - Ограбили?
   - Еще хуже, Леонид Николаич... Сестрица моя сама прямо в руки подонку сабельку-то отдала.
   - Петя!
   - А что - "Петя"?! Что - "Петя"? Ты, конечно, меня извини, сестрица, но такой дурости я от тебя не ожидал, - ответил Петр Николаевич. - Считаешь, что я не прав?
   - Да, Петр, ты категорически и катастрофически не прав. И позволь, я сама расскажу о нашей проблеме.
   Эксперт пожал плечами.
   Анна:
   - Я не понимаю, почему мы говорим о сабле... То есть я не понимаю, почему мы говорим только о сабле, забывая, что пропал еще и человек. Как