очет в Питере работу найти.
   - Какого рода работу, не говорил?
   - Нет, не говорил... Вру! Сказал, что, мол, шоферить может.
   - А у вас не было впечатления, что он, скажем, прямо с вокзала к вам?
  Небритый? Усталый? Или сам обмолвился: прямо, дескать, с поезда?
   - Нет, не скажу ничего такого...
   - Понятно. Ну, а вообще что за человек Саша? Как жил? Что делал? О чем
  говорили? Может, выпивали вы с ним вместе?
   Смирнов задумался ненадолго, почесал лоб:
   - О чем говорили? Да он из молчунов, особо с ним не поговоришь: здрасьте
  - до свиданья. Выпивать тоже не выпивали. Я его и с запахом-то не припомню.
  Некурящий. Только резинку жевал все время. А чего в ней хорошего, в резине
  этой?
   - А чем он занимался? Можете что-то сказать?
   - Хрен его знает, чем он занимался. Надо думать, работу искал. Уйдет из
  дому часов в десять или в двенадцать - и нет его весь день... Кто ж его
  знает?
   - Ох, до чего же вы, Анатолий Степаныч, нелюбопытный человек, - вздохнул
  Купцов.
   - Я в чужую жизнь нос не сую, - согласился Смирнов.
   "Лучше бы ты совал", - подумали партнеры.
   - Понятно. Ну, а как он в быту: опрятный - не опрятный? Как он питался?
  Стирался? Чистил обувь?
   - За собой следил... мужик строгий. Всегда побрит, раз в неделю и
  постирушечку затеет, и погладить чего нужно - всегда утюг спросит. А как
  питался? По-холостяцки питался: с утра сосисок сварит... вечером чайку.
   - С деньгами