у, второй - Вологде.
   - Начнем с Вологды, - сказал Петрухин, вынимая из кармана трубу. Купцов
  посмотрел на часы:
   - Скоро десять. Может, подождем до утра? Утро вечера мудренее....
   - На фиг! - сказал Петрухин. - У меня сегодня прушный день... на фиг.
   Он набрал вологодский номер, выдохнул и подмигнул Купцову. Петрухин не
  мог знать, кто подойдет к телефону в Вологде. Возможно, друг или родственник
  Трубникова. Возможно, сам Трубников... Предвидеть пол, возраст, реакцию
  человека на том конце провода было нельзя. Петрухину предстояло работать с
  колес. И здесь все зависело от умения импровизировать, находить нужные
  интонации и правильные слова. От артистизма, если хотите. От интуиции. От
  таланта.
   В аппарате звучали длинные гудки, Петрухин сидел с трубкой в руке,
  собираясь, настраиваясь на работу.
   - Але, - сказал детский голос.
   - Привет, - сказал Петрухин. - Тебя как зовут?
   - Сережа.
   - Ты смотри-ка, и меня Сережа. А взрослые-то есть дома?
   - Мама ушла к тебе Вере, а папа спит... а вам кого?
   День, подумал Петрухин, прушный. Из доверчивого ребенка легко качать
  информацию... противно, но легко. Петрухин подмигнул Купцову, который сидел
  напротив и сказал:
   - Мне тебя, тезка. Ты что же, меня не помнишь?
   - Не-ет, - неуверенно ответил вологодский "тезка", мальчик пяти-шести лет
  по голосу.
   - Ну, здрасьте... А помнишь, мы с тобой играли?
   - Во дворе?
   - Конечно,