изни бизнесмена Горбача. Ни хрена она не
  отражала.
   Брюнет с Купцовым уехали в прокуратуру, а я остался в офисе. Я посетил
  кабинет покойного Тищенко. Его еще не отремонтировали, на стене и на полу
  остались следы картечи и не очень симпатичные бурые пятна. Брюнет сказал,
  что никто из сотрудников не хочет въезжать в этот кабинет...
  Впечатлительные, однако, сотруднички у господина Голубкова.
   Я сидел в кабинете, где завалили Нокаута, и пытался понять: что же здесь
  произошло? Кто стрелял первым - Строгов? Матвеев? Зачем потребовался второй
  выстрел? Ведь оба были сделаны в голову... если бы первый пришелся в грудь
  или в живот, то ничего странного во втором выстреле не было бы: добивали.
  Или сделали "контрольку". Но в Тищенко стреляли почти в упор. С расстояния в
  один-полтора метра. В голову. В прокуратуре Брюнету показывали фотографии,
  познакомили даже с заключением экспертизы... Никакой необходимости во втором
  выстреле не было. Но он прозвучал. Что же это означает?
   Я просидел в кабинете Тищенко почти час, но ничего не придумал. Вот если
  бы я был экстрасенс... О! Если бы я был экстрасенс! Я бы закрыл глаза и, как
  в голливудских фильмах про маньяков, сразу бы все просек и разоблачил.
   Но я не был экстрасенсом. Я запер кабинет с бурыми следами на стене и
  вернул ключ секретарше Леночке. Я даже потрепался с ней и рассказал, как
  раскрыл одно жу-у-уткое, ужасное убийство с помощью