ъявим ему звоночек с Горбачевой трубы. Попробуем еще раз
  поколоть на Матвеева, но почти наверняка он не расколется, потому что Саши
  Матвеева Игорек боится больше, чем Брюнета или крутых оперов-убойщиков вкупе
  с прокурорами. Потом Брюнет отмусолит нам купюры и...
   - Он стрелял в труп, - сказал вдруг Димка.
   Я только кивнул: конечно, в труп.
   - А для чего человек стреляет в труп? - спросил Димка.
   - Брось, Дима... ситуация-то понятная: заставил его Матвеев. Сунул в руки
  ствол и сказал: стреляй, Игорь. Не хотелось Игорьку стрелять. Ох, как не
  хотелось. Но он был в шоке. Он был сломлен. Еще бы... Строгов шел на стрелку
  с простой мыслью: попугать, поставить Нокаута на место. Но вдруг - выстрел.
  Труп. Мозги на стене. И - Саша сует ему ствол: стреляй! Игорек ружьецо
  отпихивает, головенкой мотает: нет, нет!.. Не хочу, не буду! Но хлипковат он
  спорить с Сашей. А потом Сашенька предъявил ему счет... на какую уж сумму -
  не знаю, но думаю, что на весьма немалую.
   - Давно ты допер до этого? - спросил Димка.
   - Давно - недавно... какая разница? Строгов боится. Панически боится. И
  никогда никому не расскажет, как было дело. По крайней мере, до тех пор,
  пока Саша Матвеев на свободе.
   - Светлая у тебя все-таки голова, Леонид Николаич, - похвалил меня Димка,
  и, скажу честно, это было приятно. Похвала профессионала дорогого стоит. -
  Светлая у тебя все-таки голова. А я эту схему построил, только