азу приятной
  расслабленности и подъема. Возможно, это была защитная реакция организма...
  Он добрел до дивана, кое-как снял джинсы и сорочку. Рухнул и почти мгновенно
  уснул. Наталья некоторое время сидела за журнальным столиком, подперев щеку
  ладонью, грустно смотрела на спящего мужа... Хотелось плакать, но слез не
  было. Видно, горько усмехнулась она, все выплакала за десять лет. За те
  вечера, которые просидела в этом самом кресле, ожидая мужа. Впрочем, ожидала
  только в самом начале. Год, может - два. Потом привыкла... Или - стала
  равнодушней? А сначала ждала, ждала любого: усталого, озлобленного,
  пьяного... А потом и сама устала и в шутку стала называть мужа жильцом. Но в
  шутке было только доля шутки. Ах, Господи! Как же она устала.
   Наталья поднялась с кресла и вышла, плотно прикрыв дверь. Жилец храпел. В
  кухне она села у окна, набрала номер:
   - Привет... Не разбудила?.. Извини, так уж вышло, но я не смогла ему
  сегодня сказать... Нет, не боюсь... Нет, Юра, нет, я ничего уже не боюсь. Но
  понимаешь, у него неприятности. Очень большие неприятности. О Господи! Что я
  говорю? У него БЕДА. И я решила, что сегодня не время. Я не имею права...
  Подожди, Подожди, Юра. Дай я все тебе объясню... Я понимаю, что тебя не
  должны волновать его проблемы, но... Нет, я не передумала. Нет. Конечно,
  нет. Как ты можешь. Юра? Я ведь люблю тебя, и ты сам это знаешь. Давай
  подождем с этим разговором