ой ожог. Пожарище. Пепелище...
  Дым. Дым... День хороший был, теплый. А Саша явился вдруг в длинном пальто и
  в шапочке. Чего это он, думаю, в шапочке? И ведь совершенно не просек я, что
  он с ружьем. Хоть и без приклада помповуха, хоть и ствол укорочен, а все же
  полметра длины будет... Но я не знал про ружье. Честное слово: не знал. Даже
  и не думал.
   Мы приехали. Нокаут был уже там, у себя, в кабинете. Мы прошли. Охранник:
  здрасьте... и мы прошли. Было очень тихо. Странно, но я ничего не ощущал. Не
  чувствовал я ничего: ни тревоги, ни напряжения. Саша жевал резинку. И нес
  под полой обрезанную помповуху. Я потом спрашивал у себя: почему я ни о чем
  не догадывался? Пока я сидел в КПЗ и в "Крестах", я спрашивал у себя:
  почему? Почему я ничего не знал?
   Мы вошли в кабинет Нокаута. Он сидел в кресле, закинув ноги на стол. Он
  любил так сидеть. Он считал, что это круто, это по-американски. Он сидел
  "по-американски" и курил.
   - Какие люди! - сказал Нокаут.
   - Ноги со стола сними, - сказал Саша.
   - Это ты кого с собой привел, юнга? - спросил Нокаут.
   - Ноги со стола убери, - сказал Саша и вдруг достал из-под плаща ружье. Я
  этого совершенно не ожидал. И Нокаут тоже этого не ожидал... Он очень
  медленно стал снимать со стола ноги. Ноги были в желтых мокасинах и белых
  носках.
   - Вы что - оху...ли? - спросил Леша. Он встал и стоял около стола, а Саша
  поднимал ружье.
   - Саша! - сказал я.
   - Вы