в окна стоял уличный
  фонарь, поэтому никогда в спальне Петрухиных не бывало абсолютно темно. В ту
  ночь фонарь не горел. Петрухину захотелось посмотреть, который час. Он нажал
  выключатель настольной лампы. Лампочка вспыхнула и, почти неслышно стрельнув
  перегоревшей вольфрамовой нитью, погасла...
   Комната опять погрузилась в темень. В темноте выделялся более светлый
  квадрат окна, тускло отблескивало зеркало на противоположной стене... Все
  остальные предметы, знакомые до мельчайших подробностей, выглядели сейчас
  просто темными пятнами.
   Вот так видит мир Костыль, подумал Дмитрий Петрухин. Я могу сейчас
  встать, сделать несколько шагов до стены и включить люстру. А у Костыля
  такой люстры нет. И, скорее всего, никогда не будет.
  
  ***
  
   Во второй половине февраля пришел приказ о командировании сотрудников в
  Чечню. Из ГУВД дали разнарядку в территориальные управления. Омоновцы,
  собровцы в Чечню постоянно ездили... А вот что операм там делать? Но приказы
  не обсуждают,
   Гувэдэшная разнарядка предлагала каждому управлению направить одного
  оперуполномоченного УР. Желательно, намекнули в ГУВД, добровольца. Петрухин
  вызвался сразу.
   - Тебе что - делать не хрен? - спросил Паша. А потом посмотрел в глаза
  Петрухину и сказал:
   - Ну, ладно... поезжай.
   Двадцать девятого февраля Дмитрий был уже в Грозном. В Чечне шла война,
  какая-либо оперативная работа была невозможна в принципе.