капитан. Я знаю, что по результатам служебного
  расследования к вам претензий нет. Но,
   - Товарищ полковник, - перебил я. - Позвольте кое-что уточнить.
   - Да? - доброжелательно спросил Мудашев. Он вообще очень доброжелательно
  ко мне отнесся. Без лишнего буквоедства. Просто хотел как старший, более
  опытный товарищ помочь мне в НАШЕМ деле. - Да? Слушаю вас, капитан.
   - Пошел ты на х..., товарищ, Мудашев.
  
  ***
  
   В кабинет к Паше я вошел спустя час после объяснения с Мудашевым. За это
  время я успел тяпнуть сто граммов в разливухе, потом посидел в сквере на
  теплом апрельском солнышке, выпил бутылку пива. Потихоньку отошел,
  успокоился... потом вернулся в управу.
   Паша был, конечно, уже в курсе. На меня он посмотрел шальными глазами:
  видно, ему уже тоже досталось.
   - Сядь, - сказал он мне с плохо скрываемым гневом.
   Я опустился на стул. Паша снял очки и бросил их на бумаги.
   - Ты что себе позволяешь?
   - Да, в общем-то, ничего особенного.
   - Ни х... себе! Ничего особенного? Мудашев сейчас сидит в кабинете у
  Петровича. Там знаешь что?
   - Догадываюсь, - пожал я плечами.
   - Догадываюсь... Да хер ты догадываешься! Петрович валидол сосет.
   - Может, ему лучше задницу у Мудашева полизать?
   - Молчать! - закричал Паша и хватил кулаком по столу. Очки подпрыгнули.
  Сильно он кулаком врезал, и это его немножко отрезвило. Он посмотрел на меня
  изменившимися глазами и сказал:
   -