но было прикинуть по количеству пустых бутылок.
   Нужно тормозить, подумал Петрухин и осмотрелся: не осталось ли чего? Чуда
  не произошло - ничего не осталось. Надо, обязательно надо тормозить, думал
  он, одеваясь, чтобы идти за опохмелкой. В зеркало старался не глядеть -
  стыдно. Когда совсем уже собрался выйти из квартиры, вдруг возникла еще одна
  проблема: деньги. В бумажнике сиротливо лежала десятка. Мятая и рваная,
  склеенная скотчем... В карманах куртки обнаружилась горстка мелочи - еще
  рублей десять.
   Он побренчал мелочью и вышел из дому. Утро было солнечным, ясным, спешили
  на работу люди. Петрухину спешить было некуда. В ближайшем ларьке он купил
  бутылку пива, сел на борт чудовищной бетонной клумбы. Ни цветов, ни земли в
  ней не было. Была вода, в ней плавали разбухшие трупы окурков. Из-за окурков
  вода приобрела цвет чифиря. А может быть, торфяного болота.
   Дмитрий Петрухин сидел на краю болота и пил пиво из горлышка. На него
  косились, но ему было наплевать. По пыльному асфальту гуляли жирные голуби,
  ворковали громко, утробно.
   После пива в голове несколько прояснилось, он закурил и сплюнул в болото.
  Нужно тормозить, сказал он себе. Нужно тормозить и подвести какие-то
  промежуточные итоги. Итоги оказались таковы: за три последних месяца он едва
  не убил своего товарища (а если говорить прямо, не лукавя, то хуже чем убил)
  и проклят его женой. Он нахлебался кровавого абсурда чеченской