баев, и среди преступников
  таких вообще процентов девяносто пять. Но пять-то процентов - совсем другие
  люди. Возможно, когда-нибудь я сяду за письменный стол и напишу очерки о
  своей (и не только своей) работе... Она занудлива, однообразна, заполнена
  текучкой, бумажной волокитой и формализмом... Она невероятно интересна! Ты
  кубатуришь, кубатуришь, кубатуришь в голове информацию, пытаешься понять
  мотивы преступления, с прогнозировать последующие ходы преступника. И -
  получаешь результат. Или не получаешь результат, все твои построения
  рассыпаются как блочные "хрущевки" от взрыва газа. Но мне всегда был
  интересен не столько результат, сколько процесс. Я работал и получал
  удовольствие от своей работы. Я выкуривал по две пачки сигарет, не спал
  ночами, таскался на об-честъ-венном транспорте по тюрьмам и судам, общался с
  пьяницами, наркоманами, мошенниками, проститутками, ворами... Я получал кайф
  от своей работы. Я нисколько не идеализирую ее.. У следака с
  шестнадцатилетним стажем иллюзий нет и быть не может по определению. Следак
  - это золотарь, труженик огромной и бездонной выгребной ямы. Так, по крайней
  мере, было раньше... Теперь все чаще встречаются следователи, опера,
  "простые гаишники" с золотыми цепями, на иномарках. Это уже другая
  генерация... Винить их в чем-то я не хочу. Видимо, они и не могут быть иными
  в нашей державе, где министр юстиции