с дочкой, а
  теперь там от "лиц кавказской национальности" не протолкнуться. Героином
  торгуют почти в открытую... И противно, и сделать ничего нельзя. За жену с
  дочкой страшно.
   Черный закурил нервно и продолжил:
   - Ну так вот: я сменил Лешу. Примерно в одиннадцать часов вдруг пришел
  Тищенко. Он такой, знаете ли, очень неприятный человек был: грубый,
  приблатненный... Нехорошо так про покойника-то, но из песни слова не
  выкинешь. Он пришел и сразу прошел к себе.
   - Он не показался вам взволнованным или странным? - спросил Петрухин.
   - Да нет. Как всегда... И видел-то я его несколько секунд. Я сказал:
  добрый день. Он что-то буркнул и прошел к себе. А спустя пару минут появился
  Игорь Васильевич и некий мужчина с ним. Молодой, лет тридцати... в длинном
  черном плаще и вязаной шапочке, в серо-красных кроссовках.
   - Вы хорошо его запомнили?
   - Да уж... запомнил на всю жизнь.
   - Сможете узнать?
   - Наверняка. У меня память на лица крепкая. Я на крейсерах служил, а там
  экипажи огромные. Как матросиков различать? Все в форме, все одинаковые -
  только в лицо... Запомнил я этого убивца. Да и вообще трудно его не
  запомнить.
   - Почему? - быстро спросил Петрухин. - Приметы какие-то?
   - Нет, - ответил Черный, - никаких таких особых примет нет. Нормальные,
  правильные черты лица. Но вот характер! Характер у мужика несомненно
  присутствует.
   - Как вы это определили?