огов.
   - Что - Виктор? Что - Виктор? Я сорок лет Виктор. Но ни разу за сорок лет
  мне так в карман не гадили, Игорек! В моей биографии всякое было. Борисыч не
  даст соврать, он меня давно знает... всякое было, но такой мажорчик еще не
  лабали. Партитуры такой в природе нет.
   - Но я же не мог знать, что так получится, - произнес Строгов, - Я же не
  хотел, Витя.
   - Это никого не гребет, Игорь. Вот это ты видел? - Голубков взял лист
  бумаги и толкнул его по полированной столешнице к Строгову. - Это факс из
  Хельсинки. Вчера пришел... когда ты отдыхал в "Крестах". Ты познакомься,
  пощелкай калькулятором и прикинь, на какую сумму мы пролетели. Из-за твоего
  "я не знал, что так получится".
   Брюнет прошелся по кабинету, вернулся к столу и взял в руки газету, надел
  очки. Петрухин впервые видел его в очках.
   - А вот это? - сказал Голубков. - Вот это ты читал? Нет? - Строгов
  отрицательно качнул головой. - Тогда, сердце мое, я сам тебе прочитаю. Вот,
  пожалуйста: "Криминальное прошлое господина Голубкова явно не хочет его
  отпускать. В минувшее воскресенье в роскошном офисе Голубкова, известного
  правоохранительным органам как Витя Брюнет, произошла разборка между его
  заместителями. В результате один из них был жестоко и хладнокровно убит
  двумя выстрелами в голову... Как это сочетается со словами Голубкова о том,
  что "мы хотим вести цивилизованный бизнес"? Как отнесутся к этому его
  финские