омый мне мужик - Александр Крушинников. Он был без рубашки - крепкий, широкоплечий, с серебряным крестиком на цепочке. Мой горячо любимый напарник в кадре присутствовал в виде темного пятна в правой части экрана, - это, как я позже понял, было Митькино плечо.
   - Ну что, Саша, - спросил петрухинский голос, - глупостей делать не будешь?
   - Да уж теперь-то что? - ответил убийца и пожал мощными плечами.
   - Это правильно, - сказал петрухинский голос, потом в кадре появилась Димкина рука с ключиком от "браслетов"... Крушинников протянул свои скованные руки. Потом Димок дал убийце прикурить, и тот с видимым удовольствием затянулся.
   - Продолжим? - спросил Митька.
   - Продолжим, - ответил убийца... Огромный кулак вдруг резко надвинулся, занял весь экран, и в кадре мелькнула Митькина голова... Кто-то выкрикнул: "Сука!" - и картинка погасла.
   - Да, - сказал я, - хорошее кинцо, Митя. Перепиши для меня последние кадры... секунд тридцать, больше не нужно. Я каждый день буду смотреть перед сном. Чтобы засыпать в хорошем настроении... Сделаешь, Митя?
   Митька поморщился и сказал обиженно:
   - Инвалида может обидеть каждый. Плохой ты человек, инспектор Купцов. Черствый ты, бездушный... Я вот сейчас из-за травмы свистеть не могу... художественно. Но уж потом...
   Потом, подумал я, он на мне отыграется. Впрочем, тому, кто не слышал Митькиного "художественного свиста", этого не понять.
  
  ***
  
   Крушинникова привезли в офис "Феникса". Туда, где он совершил свое преступление. В этом не было никакой символики... Просто больше оказалось некуда. Соучредители покойного Людоеда как узнали, замахали ручонками: "Вы что - с ума сошли? Увозите немедленно".
   Но здесь уж возмутился Зеленцов.
   - Куда? - спросил Зеленцов. - Куда прикажете?
   Ответить на это господам соучредителям было нечего. Крушинникова ночь продержали в каморке, в "недрах "Феникса"". К