ти, Дима, как успехи с тверским парнишкой?
   - Все путем, - ответил Петрухин. - Приму с вами соточку и пойду продолжу...
   Он взял бутерброд с розовым ломтиком рыбы и откусил сразу половину.
   - А конкретно назвал какие-то фамилии? - спросил Зеленцов.
   - Нет... Два погоняла назвал: Митрофан и Бодуля.
   В кабинете стало очень тихо. Только чавкал Петрухин, и за дверью, в коридоре, цокали дамские каблучки... Стало очень тихо, Зеленцов медленно обернулся к Бодуле. Бодуля вскочил.
   - Сядь! - сказал Зеленцов и толкнул его в грудь.
   - А дайте-ка я еще бутербродик съем, - облизываясь, произнес Петрухин.
  
  ***
  
   Конечно, Бодуля сразу заявил, что все это ложь и провокация. И его внимательно выслушали. И Петрухину, и Купцову, и Зеленцову подобного рода заявления во всех мыслимых и немыслимых вариантах были очень хорошо знакомы. Подавляющее большинство задержанных обязательно говорили о том, что произошло недоразумение, ошибка, роковая случайность, стечение обстоятельств... Или же: ущемление прав личности, человеческого достоинства, прав человека... Или же: произвол, глумление, провокация, рецидив 37-го года. И, разумеется: "Я это так не оставлю!"
   Бодуля, конечно, пошумел. Его выслушали, и он довольно быстро скис.
   - Что, - спросил он, - вам от меня надо?
   - Митрофан, - сказал Зеленцов. - Дай показания на Митрофана.
   - Ну ты че? Ты смешной какой-то...
   - Ты тоже, - ответил Петрухин. - Что ты жмешься, Бодуля? Заказ-то ведь от Митрофана поступил... так? Расскажи - и все тип-топ.
   - Не знаю ничего, - внаглую лепил Бодуля. - Коньячку плесни, Костик.
   - Пей. А обслужишь себя сам - слуг-то, как ты говоришь, у нищих нету.
   Бодуля налил себе недорогого, но хорошего дагестанского коньяка от Шилкина, выпил... Он лихорадочно пытался сообразить, что делать, но ничего путного в голову не приходило. Оставалась испытанная тактика: