азчиками, в смысле - с работодателями. Их было двое - этих славных соратников Людоеда, чистая душа которого трепетала на асфальте, прикинувшись импортной свечкой из навороченного супермаркета. ("А розы, - сказал Зеленцов, - меняем каждый день...") Их было двое: господин Безродный и господин Треплов. Я, помнится, подумал еще, что ежели я все-таки прав и у этих "фениксов" действительно комсомольское прошлое, то с фамилией Треплов карьеру в ВЛКСМ, конечно, не сделаешь... не, не сделаешь. Они были очень похожи: оба в хороших костюмах. Оба очкастенькие и брылястенькие. Доброжелательные и настороженные. В ожидании бабок. Костя представил нас друг другу. Произошли рукопожатия и прозвучали неизбитые слова: очень приятно. Сразу после представления Безродный у Кости спросил:
   - Ну, вы избавились от ЭТОГО? (И жест очень неопределенный: ну... от ЭТОГО.)
   Я чуть было не ответил вместо Кости: конечно, избавились. Проломили голову и сбросили в канал Грибоедова... Но я, разумеется, этого не сказал. А Костя ответил, что, мол, избавились, и никаких причин для беспокойства нет. ЭТОТ добирается в Тверь на электричках...
   Нормально, подумал я, нормально... Убийца на свободе, и никаких причин для беспокойства нет.
  
  ***
  
   - Вы прекрасно сделали свою работу, господа, - сдержанно подвел итог под докладом Купцова Безродный. Треплов кивнул: да, да, хорошо сделали... молодцы.
   - Спасибо, - сдержанно отозвался Купцов.
   - Особенно убедительны получились видеодокументы. Скажите, реально прижать с такими козырями Митрофана?
   Вопрос был обращен к Купцову, но он сделал вид, что не понял этого, промолчал... Ответил Зеленцов:
   - Это будет зависеть от...
   - Я понял, - перебил его Безродный. Наверное, это означало: твое мнение никого не интересует. - Я понял, - сказал он и повернулся к Петрухину:
   - А что скажете вы, Дмитрий Борисыч? Можно его прижать?
   Петрухин