девятом классе Вольф стал ухаживать за Симоновой, перейдя дорогу Вальке
  Ромашову из десятого "Б". Тот считался приблатненным и водился с
  "мясокомбинатовской" кодлой, школьные пацаны боялись его как огня. Как-то
  после вечера танцев к подъезду школы подошел десяток отпетых хулиганов,
  вооруженных палками и цепями, верховодил в этой компании дважды судимый
  Бычок, он стоял посередине, засунув руки в карманы, лыбясь щербатым ртом и
  выплевывая семечную шелуху на опасливо пробирающихся вдоль стенки
  школьников. Ромашов держался в сторонке, будто он здесь вовсе и ни при чем,
  только губы его змеились в загадочной торжествующей улыбке.
   Все знали, что "мясокомбинатовские" пришли "гасить" Немца, и он тоже об
  этом узнал, но деваться было некуда. Хотя Саша Погодин предложил ему
  выдавить стекло в туалете и по пожарной лестнице спуститься в темный двор, а
  оттуда через забор рвануть домой, но Вольф не согласился: слишком сложно, не
  факт, что уйдешь, а если и уйдешь - все равно потом поймают.
   Довольно спокойно Володя вышел на улицу: боевой опыт помогал преодолеть
  страх - он знал, что если не отобьется, то убежит, не убьют ведь, в худшем
  случае получит несколько ударов, но это дело привычное...
   - Здорово, Немец! - возбужденно выкрикнул Ромашов и, не удержавшись,
  взглянул на Бычка - понял ли тот сигнал. Тот сигнал понял, и стоящие поодаль
  в ожидании зрелища школьники поняли