янно бормоча что-то вполголоса, так что до
  Володи доносились только интонации оправдания. Наконец Александр Иванович
  кивнул, помахал Володе и, не оглядываясь, ушел.
   - Что случилось? - спросил Володя. - Ты его знаешь? И что ты против него
  имеешь? Хороший мужик!
   - Все они хорошие! - Генрих нервно дернул шеей. Хрустнули позвонки. -
  Когда спят зубами к стенке!
   В объяснения он вдаваться не стал, только больше Володя Александра
  Ивановича не видел.
   Генрих уже не работал в жэке: последний год он был бригадиром аварийной
  бригады райжилуправления и, как сам объяснял, теперь приравнивался к
  сотрудникам местной власти: исполкома, коммунхоза и других районных служб.
  Подтверждением его слов явился тот факт, что вскоре они получили новую
  квартиру - двухкомнатную, изолированную, на пятом этаже только что
  отстроенного дома на Богатяновском спуске. Это считалось большой удачей.
  Когда они съезжали из коммуналки, Фаина Григорьевна Розенблит по-хорошему
  завидовала и плакала оттого, что лишается замечательных соседей. Надя
  Караваева, почернев лицом, скрежетала зубами и вполголоса проклинала
  проклятую немчуру.
   Почти сразу после выпускного вечера Вольф получил повестку на призыв в
  армию. Проводы отметили скромно: Лиза запекла в духовке свиной окорок,
  наготовила салатов, Генрих купил бутылку водки и бутылку портвейна, в гости
  позвали Витьку Розенблита