за спины.
   Настроение испортилось окончательно. Да и остальные, докурив, не
  повеселели: мрачно переминаются с ноги на ногу.
   - Что приуныли, салаги? - благодушно хохочут выходящие вразвалочку после
  помывки распаренные "старики". - Готовьтесь лучше к стариковской присяге,
  репетируйте!
   Салаги не отвечают. В своей массе они почти ничем не отличаются от
  старослужащих - и бугристые мышцы у многих, и шеи борцовские - но не те
  взгляды у них, не те повадки, и форма сидит по-другому, и нет привычки к
  этому тупому хохоту...
   Физическая подготовка встала всем поперек горла. Чувак просто душил их
  своими нагрузками. И хотя сам он обосновывал это лозунгом "тяжело в учении,
  легко в бою", ребята видели - безжалостная дрессировка бесправных
  подчиненных доставляла сержанту садистское наслаждение. Вид вспотевших, до
  предела измотанных, падающих в изнеможении новобранцев явно приводил его в
  хорошее настроение и побуждал к дальнейшим издевкам.
   - Ну все, перекур! - звучал над стадионом зычный голос сержанта, и
  измочаленный двадцатью кругами взвод облегченно вздыхал, расслабляя
  одеревеневшие мышцы.
   - После ста отжиманий, - тихо добавлял Чувак с чуть заметной улыбкой. -
  После ста.
   - Ста? - не поверив, выпучил глаза Сидорук. Он чем-то походил на
  командира - такая же круглая физиономия, пшеничные волосы, редкие брови,
  сквозь которые просвечивала