оказалось - вон как... Один против всех. Ну, положим, не против всех -
  тот же Серегин не подпишется, да и основная масса, как и в любом деле,
  останется в стороне... Но человек десять наскочут... Если днем, на улице -
  еще можно помахаться да убежать в случае чего. Но сонный, в постели, когда
  одеяла накинут... Тут нет ни одного шанса! Пойти к командиру? Или к майору
  Семенову - краснолицему особисту, который на собраниях пугает всю роту, а по
  отдельности заигрывает с каждым солдатом, приглашает заходить, беседовать
  "за жизнь", рассказывать, какие трудности... Нет, это не годится. "Темную",
  может, и сорвут, но тогда он станет уже не просто лизоблюдом, но и стукачом.
  А на самом деле он и не лизоблюд и не стукач, но доказать это можно только
  одним способом...
   Прогулявшись несколько раз от стройки нового автопарка в казарму, он
  принес под гимнастеркой пяток кирпичей и спрятал их под матрац. Расшатал в
  тумбочке квадратную деревянную полку, теперь она свободно вынималась.
  Приготовил захваченный из дома маленький перочинный нож.
   После отбоя, когда погасили свет и солдаты принялись укладывать, как
  положено небрежно сброшенную в контрольное время форму, он положил на
  подушку кирпичи, лег головой в ноги, прикрыл полкой низ живота и закутался в
  одеяло. Одной рукой он защищал живот, в крепко сжатом кулаке другой держал
  перочинный нож с открытым торчащим между пальцами шилом. Теперь